r?Cr?ation
Денис Навойчик
Посейдониа стрим
Посейдониа стрим нукс аталос менеа. Кижим паранокс виниутопия аналигии. Ротасомациа антроманоги жолозасопориро антром парагоза. Горопоро аротат менелае. Жипорок кигинаки ампифири, мапиши факанокс! Это или что-то вроде этого я понял из речи моего нового знакомого. То есть ничего не понял. Пришлось стукнуть по голове дубиной. Сейчас вроде оклемался, больше не разговаривает, все больше держится за голову да посматривает на веревку, которой я его связал. Ничего удивительного, он ведь антихрист — вишь лыбится-то! Лыбится!
Из — за него, из-за него все наши несчастья. Вот откуда засуха и голод. Наши парни уже месяц не носят добычу. Питаемся кореньями, собранными женщинами. Позор на нас. Но с этим кончено! Теперь антихрист у нас, и это прекрасно.
Недавно заметил, что на меня сильно действует чтение Достоевского: это удивительно, но мой язык меняется под воздействием его. Вот и сейчас: «Сударь — кричу я антихристу, — вас съедят». Бестолковый. Я тоже бестолков — никак не могу взять себя в руки, да — да, Гегель в руки не дается. Я устал от бесконечной охоты. От охоты устал, а это даже не охота за золотым тельцом. Может быть, съесть его? Говорят, еда помогает от депрессии.
Утром долго стоял в очереди к выгребной яме. Как мы все хотим там очутиться. Я поражаюсь, боже, да что за место. Эти пробки доконали всех, но не меня. У меня есть лошадь. Я её не стесняюсь. Много сил уходит на её корм, но я ведь мужчина. Сейчас сезон дождей, и этот антихрист придется как раз ко столу. Я люблю сидеть у костра, чтобы от него пахло вкусно, слушать, как капли барабанят по циновке. Что может быть лучше! Но это сантименты, я знаю. В наше время нельзя об этом думать. Воля к власти — вот закон. Кто не имеет воли — тот умирает. Без еды умирает.
Я слишком зависим, зависим и чувствителен. На днях мать сказала, что я ем слишком много бобов, надо ограничить себя, я знаю! Но бобы нужны мне, без них ритуал ухаживания насмарку. Да и лошадь — лошади ведь тоже бобы нужны. Боже, боже, почему все мы так от них зависим? Но это вздор, мы всегда от чего-то зависим. Иногда думаю — может уйти в поход на дальнюю заставу у скалы, сторожить стада. Говорят, там теперь сносно, редко умирают. Не знаю. Хочу, но не знаю. Наверное, нет у меня воли.
Иногда думаю, кто там наши потомки. Представляю, вообразят нас лет через тысячу грязными и волосатыми. Бездуховными. Или наоборот — сделают эталоном. У людей всегда так: или забывают, или делают кумирами. Кстати, надо сходить к Николе-охотнику, говорят, его идол перенесли в соломенную хижину. Люблю иногда сходить в такую хижину. Молиться не люблю — это сложно, а шаман сказал, что я не умею. Ерунда это и вздор. Только неверующий не умеет. Пять столпов и каждому есть свои поклонники. И ежели поклонник привержен, то уж научится наверняка, иначе и не бывает. Да порою и учиться-то нечего — лишь бы охота была. А какая охота без сил. Сейчас нет сил даже думать.