Реакция
Оксана Бузмакова
Истаганили «Мастера и Маргариту»
«Абонент временно недоступен», «говорит Москва», «деньги стали бумажками» (особенно в контексте нынешнего кризиса) — эти и другие фразочки, претендующие на статус удачных шуток, произносились в один вечер на сцене не любительского КВН, а театра «На Таганке».
Когда-то легендарный (да и теперь популярный — билеты расходятся в день начала продаж) спектакль «Мастер и Маргарита» входит в число долгожителей и если и занимает там одно из первых мест по сроку жизни, то отнюдь не по качеству исполнения. Все представление (именно этим эстрадно-цирковым термином хочется назвать постановку) рассчитано лишь на то, чтобы развлечь публику. Не осталось (если она, конечно, была) цельности постановки, вместо нее — набор эффектных сцен вперемешку с библейскими интермедиями и заигрыванием со зрителем. «Серьезные» ершалаимские эпизоды — диалоги двух безжизненных истуканов в правой освещенной части сцены — выглядят совершенно неуместными и нелепыми; длинные, знакомые до боли реплики вводят в сон публику, вошедшую во вкус коровьевских «штучек». А тот устроил в театре настоящее варьете: частые обращения к залу, пошлые импровизации и современные шутки призваны разнообразить досуг тем, кто посещает спектакль в n-ный раз. Сцена собственно варьете сыграна без всяких репетиций, ослы-зрители блестяще исполнили роль москвичей 30-х годов, ничуть не оскорбившись: посыпавшиеся вдруг с потолка бумажки жадно хватали в надежде на чудо. Вот интересно, предусмотрен ли режиссером тот случай, что на приглашение «посетить дамский магазин» откликнется настоящий зритель? Между тем, это была единственная убедительная сцена. Остальное же, выражаясь термином одной из эстетических концепций, не смогло «заразить».
Дух романа куда-то улетучился. И даже самая совершенная сценография (удачно подобранные маятник, дерюга-занавес, массивная золоченая рама и стол-каталка — предметы, создающие яркие образы-метафоры) не в силах собрать, скрепить, склеить разложившийся от времени трупик спектакля, незаметно для себя и других погребенного под тяжким грузом коммерции, зрительских предрассудков и дикой знаменитости романа Булгакова.