Сознание и самость. Ф.И. Гиренок.

Автор: Консультант по философии | 25 Апр 2009

Сознание и Самость.

Сегодня все еще встречаются люди, которые увлекаются аналитической философией. Влекомый общим потоком, я прочел Д. Деннета «Виды психики» и пришел к выводу, что мне не нравится его путь понимания сознания. Почему?
Во-первых, потому что он создает чудовищные схемы упрощения сознания. Вот несколько примеров. Деннетспрашивает: «Возможен ли обладающий Сознанием робот? И отвечает: « Робот, обладающий Сознанием возможен».1
Замечу, Деннетговорит о сознании так же, как Сталин говорит о языке.
Далее, выпускник Оксфорда и одновременно Гарварда торжествующе объявляет «мы похожи на рыб, но мы не рыбы»2, полагая что ухватил, что-то очень важное в человеке. Но Деннету не пришла в голову мысль сказать себе: да, мы потомки людей. Но люди ли мы? Нет ли среди нас неандертальцев?
Еще в одном месте он пишет: « Интенциональными системами являются все те и только те объекты, поведение которых предсказуемо или объяснимо из интенциональной установки. К ним относятся термостаты, амебы, растения, крысы, люди и компьютеры»3.
Если я не отличаю камень от сидящего на нем Деннета, то это значит, что я изобрел язык, на котором они не различимы, но тогда мне нужно говорить не о камне и Деннете, а, допустим, о температурных характеристиках. Вершиной его теории интенциональных систем является вывод о том, что замок и ключ выражают простейшую форму интенциональности. Деннетдаже не понял, что дело не в интенциях ключа, а в оестествлении сознания, которым он занимается.
Мне не нравится аналитический путь понимания сознания еще по одной причине. Вот пример. Деннетцитирует Ницше. Речь идет « о презирающих тело» из книги «Так говорил Заратустра»4 Деннетвыражает свое полное согласие с Ницше в том, что презирать тело не надо, ибо, как полагает Деннет, каждая его часть несет какую то информацию. « Китовый ус несет в себе информацию о пище крыло птицы содержит информацию о среде» и т.д.
Ошарашенный Деннетовской герменевтикой, я заглянул в текст Ницше и увидел, что в нем речь идет о том, что нашим телом является Самость. Ибо китовый ус не хочет ничего творить сверх себя, а Самость только этим и занимается. Ницше ищет порождающую причину я и сознания в Самости. Деннетредуцирует Сознание к информации, которой обладает тело. 5 Ницше различает мыслящее и разумное, Самость и я, Деннетне понимает даже самой проблемы, которая стоит за их различением.
Но оставим Деннета когнитивным наукам, которым он служит, и займемся философией сознания.
На мой взгляд, задача современной философии состоит не в том, чтобы легитимизировать то, что мы уже знаем о сознании из разных источников, а в том, чтобы проблемитизировать это знание. Сегодня нам нужен не объективирующий дискурс науки, не анализ языка, а трансгрессия предельных форм наличного, где Сознание могло бы само говорить о себе.
В момент, когда Сознание перестает быть тем, что оно есть, оно открывает свою истину. Ни психология, ни лингвистика не могут говорить на языке этой истины, ибо они объективируют Сознание, делая его чужим по отношению к самому себе. Нам нужно не отчужденное Сознание, не Сознание, погибающее в мире объективаций. Нам нужно живое Сознание в момент, когда оно, как говорит Гегель, находится у себя дома.
Построить концепт сознания – значит одновременно построить концепт человека, то есть в понимании сознания сегодня выходит на первый план антропологический дискурс, суть которого я попытаюсь изложить в виде нескольких тезисов.
Я думаю, что ни одно существо в мире не может вынести встречи с Абсурдом, не может в один и тот же момент совершить два взаимоисключающих действия. Мир научился уклоняться от встречи с Абсурдом. То, что не сумело уклониться от встречи с ним, может быть названо человеком. Бытие человека – плата за встречу с Абсурдом, напоминанием о которой является наш невротизм, наше безумие.
В пространстве Абсурда гибнет разум природы, то, что стоики называли инстинктом. Абсурд оторвал человека от природы, как отрывают ребенка от груди матери. Он сделал невозможным логически однородный и непрерывный переход от наличного к человеку, обессмысливая силу эволюции, которая всегда действует исподтишка, мало- помалу. Абсурд налагает запрет на действие ближайшей причины и помещает человека среди того, что всегда отсутствует.
Человек не часть природы. Его нет в составе наличного, фактического. Человек – это невозможное в порядке реальности, нечто гиперреальное. Поэтому то жизнь человека, говоря словами Платона, во тьме пещеры. Жить в пещере – это значит воспринимать галлюцинацию как реальность, как то, что занимает место ближайшей причины. Иллюзии осуществляют депривацию человека. Воображение объективирует галлюцинацию, дает ей материал внешних раздражений, цепляет ее за случайную материю, помещая вовне то, что мучило изнутри. Человек окутан галлюцинациями и образами, как младенец обернут пеленками.
Существо, терзающее себя галлюцинациями, объективирующее их в культе, в мистерии жизни, следует назвать существом мыслящим, хоть и не разумным. Между грезами и человеком нет никакого зазора, нет пространства, в котором можно было бы поместить знак. Поэтому мыслящий человек дан себе непосредственно, а разумный – опосредованно.
Мыслящий, но не разумный хаос я называю Самостью без Я. Важнейшими признаками Самости без я являются: несовпадение с собой, действие на себя и самоактуализация.
Несовпадение с собой дает место пустоте, зазору, который заполняется не чтойностью, а различиями образов и грез. Действием на себя Самости без я рождается эмоция. Эмоция и есть чистое действие Самости и одновременно это ее предел, граница, за которой пребывает психика как вещь. Ничто в мире, за исключением человека, не обладает Самостью. Эмоция Самости без я – это тот клей, который позволяет склеивать из хаоса самопроизвольных внутренних и внешних раздражений образы, позволяет воображать, то есть воздействовать на себя уже образами и символами.
Несовпадение Самости с собой делает эмоцию амбивалентной, то есть способной соединять то, что логически несоединимо. самоактуализация Самости – феноменальна, то есть актуализация ее смысла является конкретной всеобщностью, она – единична и непредсказуема. В ней наличное равно возможному. Это невозможная фактичность, то что не подлежит обобщению, с чем можно только встретиться, всматриваясь, увидеть сущность.
Сознание – это первичная актуализация Самости, исходное ее самоограничение. А поскольку кроме эмоции ограничивать было нечего, постольку Сознание следует понимать как отложенную или задержанную эмоцию. Эмоция в ходе самоактуализации как бы раздваивается, не находя себя на месте, образуя пространство вторичных воздействий. Отложенная или задержанная эмоция является уже-Сознанием, смысл которого состоит в самоограничении самости и одновременно при нарушении границы, в воздействии ее на себя. Без сознания ничего нельзя, с Сознанием уже не все можно. Самость, освобождая свое существование от существования, которое его ограничивает извне, сама себя ограничивает.
Попытки уже-сознания овладеть телом привели к возникновению того, что сегодня называют жестом. В жесте уже-Сознание впервые показало себя миру. Среди жестов решающую роль играет указательный жест руки. Но на этом жесте строится кинетическая речь или, что то же самое, протописьмо сознания. С жеста началась дозвуковая речь и визуальное мышление. Но жест – это не знак. Потому что знак – это всегда два знака. Знаки произвольны и синонимичны. Один знак всегда можно обменять на другой знак. В жесте еще видна связь с эмоцией, с уже- смыслом. Жест отделяет мыслящее, но не разумное, от того, что разумно хотя и не мыслит. В тишине дословного письма сформировался горизонт фонетической речи, синтаксисом которой является мистериальный порядок. Или, как говорил Марр, сила целого, представленного тотемом. Мистериальный порядок симулирует и уподобляет. Он симулирует то, что не существует и уподобляет, то, что различно.
Координация необъяснимо появляющихся и также необъяснимо исчезающих симулякров составляет пространство встречи жеста и звука. Если жест соединяет воображаемое и тело, то речевой звук соединяет воображаемое и язык. Первая речь – это крик, то есть немая, несинтагматическая речь, состоящая из одних гласных. Уже-Сознание Самости без я создает пространство ее возможных самоотождествлений. Совпадение самости с собой фиксируется в местоимениях «мы» и «я». С появлением пустого я в пространстве языка стал возможен обмен мыслями. Но мысли в языке не от языка, а от ума. Язык не воображает и не симулирует. Язык – враг сознания. За ним, за порядком знаков и механизмов означивания всегда стоит уже-Сознание. И поныне любая речь является безнадежной попыткой смысла проникнуть в язык.
В завершении я хочу резюмировать мною сказанное.
1. Сознание существует не для знания, а для воздействия себя на самого себя.
2. А это значит, что любому сознанию-0 всегда предстоит уже-Сознание.
3. Поскольку Сознание – это отложенная эмоция, постольку оно расщепляет переживание на предмет и на язык понимания, независимый от предмета.
4. Самосознание , внутреннее знание является более фундаментальным, чем внешнее знание.
5. Сознание не приспосабливает к миру, к реальности, а ограничивает самовоздействие Самости.
6. Символическое знание онтологически более важно, чем предметное знание.
7. Первичные акты коммуникации основаны не на знаках и понятиях, а на симулякрах. А это значит, что гиперреальное предшествует реальному, которое, в свою очередь, является ни чем иным, как объективированной галлюцинацией.