erlebnis
Света Бардина
Любовь (к мудрости?)
Первый курс. Мы беседуем с однокурсницей, и вместо слова «секс» пользуемся эвфемизмом «внедискурсивные отношения». Нас можно извинить: мы еще не читали Фуко и не знаем, что секс — вещь как раз принципиально дискурсивная. Второй курс. «Ты веришь в любовь?» — спрашивают меня. «Ну… эээ… в любовь как в нечто трансцендентное — пожалуй, нет» — отвечаю я. Когда ты изучаешь философию, тебе очень легко говорить про любовь и про секс, потому что ты знаешь такие незаменимые для обсуждения этих тем слова, как «внедискурсивный» и «трансцендентный». Проблема лишь в том, что дискурс категорически лишает тебя права на трансценденцию. Дискурс почему-то складывается таким образом, что философия и любовь становятся взаимоисключающими понятиями. Видимо, потому что и то, и то, в принципе, может дать доступ к чему-то трансцендентному.
Любовь у всех одна и та же, говорил Вергилий. Но, в конце концов, в те далекие времена у всех действительно все было одно и то же — а сейчас, в эпоху постмодернизма, любовь стала у всех особенная, и для философов (как наиболее причастных к постмодернизму) — это вопрос наиболее проблемный. А вот герой South Park говорил, что успехов в World of Warcraft может добиться только тот, у кого нет личной жизни. Почему-то стереотип приравнивает в этом вопросе Warcraft и философию. То есть, чтобы заниматься философией, совершенно не обязательно отсутствие личной жизни (хотя показательна вечно популярная легенда о девственности Канта с моралью: «неудивительно тогда, что он такого понаписал…»), она просто должна быть какой-то неправильной. В конце концов, считается, что философы — люди не совсем нормальные. Причем считается это не только и не столько людьми «со стороны»; мы сами охотно поддерживаем этот миф, уверенные, например, что «единственное, куда можно устроиться по специальности после философского факультета — это попасть в дурдом». Возможно, это приятно — осознавать собственную нинакогонепохожесть. Но за это приходится расплачиваться общим представлением, что раз ты философ (это не равно понятию «студент философского факультета», разумеется), то у тебя не может быть нормальной личной жизни. Видимо, «нормальная личная жизнь» (хотя бы в перспективе) — это настолько неотъемлемая черта «нормального человека», что в ней человеку «ненормальному» отказывают в первую очередь. Отсюда и многочисленные размышления о чуть ли не обязательной гомосексуальности философа («надо следовать традициям Сократа и Фуко!»), склонности к извращениям и прочих радостях жизни, с которыми имеет шанс столкнуться выпускник ФФ МГУ. В этом свете неудивительны попытки регламентировать интимную жизнь студентов и преподавателей с помощью этического кодекса, а также наличие спецкурса о философии любви. При такой-то предрасположенности к девиациям мы сами не разберемся, это уж точно.
P. S. Разумеется, многие философы успешно преодолевают этот стереотип и вполне себе счастливы.